Катафалк

Это рассказ из книги Хороводы в аду. Разумеется все совпадения с реальной жизнью случайны. Имена тоже. В общем, полностью вымысел. Никогда ничего не потреблял и не пробовал, да и не знаю наркоманов никаких.

Возрастное ограничение 18+

Встать с пола было непросто. Руки скользили по луже пота, блевоты и крови словно по липкой чешуе рыбы. Очень сильно трясло, было холодно. Я уже умирал. Я уже чувствовал как немеют ноги и из них уходит тепло. Практически ничего не видел – чёрные квадраты плыли друг за другом. Просто полз к ней на её стоны. Она скулила где-то в углу, словно раненная сторожевая. Из её ноги торчал нож для чистки картофеля. У меня опять начали закрываться глаза…

Мой первый передоз…всё. Черным-черно…

Мы за рулём своего катафалка
Сгнившими до костей культями крутим баранку
Картинно помашем родным, сунем под дворник астры
Наш катафалк пролетает на красный

Я очнулся от натиска её тела. Она лежала на мне практически голая. Её нога была перевязана любимой футболкой. Было очень паршиво. Я будто бы провалился в пространство между её квартирой и адом.

— Смотри Аркадий, мои мама и папа с фотографии на стене хотят посмотреть как ты меня будешь кончать мне в рот.
— Блять, Настя слезь с меня! – Я отпихнул её в сторону

Глянул на стену. Боже, её родители наверное младше меня.

— Я упала. Я звезда! – завопила она — Когда я падаю люди загадывают желания! Какое желание ты загадал бы?
— Чтобы мы не познакомились. Никогда.

Она захрипела. Она свернулась в комочек и затряслась. Значит скоро и моя очередь. В ногах начались судорги

Мой первый передоз…всё. Черным-черно…

Я и в одежде наг, ты в наготе как в платье
Меня целует ангел на тебе, как на распятье
В комнате мы втроем; как нечаянный вор
Ангел в дверном проёме смотрит на нас в упор

Моё сердце взяло реванш. Открыл глаза. Поднялся. Подошёл к окну, чтобы понять сколько сейчас времени. Наверное скоро вечер. В некоторых ячейках трупов уже горел свет. Закурил. Сколько я не был дома? С работы наверное уволили.

— А почему ты не хочешь быть моим парнем? – спросила она туша сигарету об вчерашний ужин в тарелке, который был истыкан бычками.
— Потому, что у таких как мы не должно быть пары. Рано или поздно такие союзы убивают кого-то одного, а возможно и обоих. Понимаешь, не имеем права любить, это наше клеймо, чтобы сохранить кому-то жизнь. Хм, надо спросить у Мелании, считается ли шестым грехом, если от передоза умрёт тот, кому ты вручил грязь.
— Кто такая Мелания?
— …забей. Слушай, а это не твоя мама внизу?

Малая спеша захромала к окну. Это была её мать. Мы быстро оделись, схватили открытую литрушку водки и поднялись на этаж выше. Женщина вышла из лифта, открыла дверь и я услышал как она начала плакать. Настя посмотрела на меня и улыбнулась. Малая получала удовольствие от такой жизни – гордилась опытом. Из кармана она достала резиновую перчатку и закинул две целых. Она дала мне тоже, но я сделал вид, что съел их, а когда она повернулась я выплюнул в ладошку.

Во дворе было спокойно и тихо. Где-то далеко раздавался детский смех и гул машин. Мы пошли к дальней лавочке, чтобы особо не палиться. Я достал бутылку и отхлебнул, сморщился и передал. Та сделала глоток и занюхала полосками на своём рукаве. Подняла ноги на лавочку и легла мне на колено.

— Ты боишься любить, но это самое сильное чувство как говорят.
— Нет, это только дураки так считают. Любовь, это просто зависимость. Как от порошка, например. Просто у людей эта зависимость с рождения заводская настройка. Иногда, они гасят её дорожками секса и
— Ты такой романтичный, а как же та девочка, которую ты любил до меня, как её там звали?
— Ну да, я ток  до сих пор помню как она отсосала плагу за грамм, это было романтично?

На её глазах появилась влага. Улыбка полумесяцем перевернулась вверх ногами. Она отвернула голову

— Мне тут не нравится – сказала Настя – Тут очень много муравьёв, мне кажется, что один из них залез мне прям между ног, ты не мог бы достать?
— Нет, бля не мог, ну сколько можно? – ответил я ей, взял бутылку, отвернулся и выпил с горла – Если это правда, то бедняге явно не повезло. Слушай, а зачем ты воткнула нож в ногу то? Ебнулась?
— Я веселушка, а тут мне друг стало грустно. А моральную боль, может перебить только физическая. Вот смотри, я тебя научу.

Она набрала полный рот пойла и начала тянуться ко мне словно хочет меня поцеловать. Я решил сдаться и не сопротивлялся. Тут из её её рта в мои глаза выплеснулась водка. От боли я дёрнулся и заорал. Она жгла сильнее перцовки. Собачий поцелуй.

— Девочка, что ты делаешь – раздался хриплый голос позади нас.

Это был мужчина, лет пятидесяти. С седой бородой, на которой вокруг рта была желтизна от никотина. Отёкшие глаза. Морщины шрамами разложились по его лицу. Одет он был просто – свитер, брюки, туфли. Единственное, что мне показалось необычным – вместо ремня у него была толстая грязная жёлтая верёвка, обмотанная между вокруг несколько раз. В руках был пакет набитый маленькими букетами цветов.

— Я лечу его от его демонов внутри. Хотите я и вас вылечу?

Мужчина улыбнулся. У него была красивая улыбка и белые зубы, не свойственные обычным бродягам.

— Дай ка мне лучше глотнуть. От меня даже демоны ушли. Мне нечем было их кормить.

Настя вручила ему бутылку, он отхлебнул и сел рядом на скамейку. Я дал ему сигарету, он закурил и принялся рассказывать нам свою историю.

— Так сложилось, что с месяц меня уволили. Пришёл домой, а моя жена занимается любовью с моим другом. Я бы мог выгнать её на улицу, но решил оставить ей квартиру и ушёл сам. Потому что я её люблю. Очень люблю. Теперь вот живу во дворах, рву в клумбах цветы и продаю. Конечно такая себе затея, но люди скорее от жалости у меня их покупают. А каждый вечер прихожу к этому дому, посмотреть в окна. Как она там? Всё ли у неё хорошо? Я очень её люблю.

Он упал на колени и начал плакать, да так сильно, что его борода в миг стала мокрой. Я обернулся к Насте. Та кидала таблы в остаток пойла.

— Зачем ты это делаешь?
— Ему так станет лучше, вот увидишь!
— Как знаешь…

Она встала и протянул ему бутылку с тошнотой. Жадными глотками, он начал сосать её, как голодный младенец соску. Его лицо покраснело. Разобравшись с ней, он закашлял. Встал, достал из пакета букет ромашек, которые вручил Насте и молча побрёл дальше.

— Блин, жаль его. Любить дерьмого — сказала малая — Наверное ты прав, страшная зависимость.
— Когда ты зависим, ты часто лупишь одну зависимостью другой. Ломку алкоголем снимаешь, например. Так и с любовью. Перебиваешь её чем-то или всё же закидываешь дорожку трахая кого-то. А потом страдаешь. Убиваешь себя за это. Просто не хочу быть зависим ещё от чего-то. Прости.

Я проводил Настю до двери, обнял её попрощавшись и сделал вид, что ушёл, спустившись на пролёт ниже. Сел на ступеньки. Боялся, что она не ляжет спать, а пойдёт ещё за дерьмом. Мы переписывались около часа, спорив о том, кто быстрее из нас умрёт. Мы часто спорили об этом. Затем я сказал, что я дома, она ответила, что пошла спать. Я посидел ещё час, чтобы наверняка.

В конце концов я решил уйти. У меня было странное чувство, что я видел её в последний раз. Оно возникало всегда, после каждой нашей встречи и очень резало меня морально и физически.

На первом этаже около входа, толстая грязная желтая верёвка была завязана в петлю и была подвязана к трубе. Под ней лежал тот самый бородатый мужик, на разноцветном матраце из раскиданных цветов. Я перешагнул через него и побрёл домой.

Поделиться в социальных сетях

Похожие записи